Expand Cut Tags

No cut tags
dvinetz: (Красный партизан)
Когда прошел спуск, сообщили о том, что они сели и засечены ПВО и станциями слежения... Доклад поступил от экипажа: они на Земле, все в порядке. Мы, естественно, успокоились, и нам дано было разрешение ехать отдыхать.
И когда уже приехали домой, через 2–3 часа появился дежурный на машине и приказал мне немедленно явиться к С.П.Королеву. Со мной был Волков Вадим – будущий космонавт, и мы поехали к СП.
По дороге узнали, что СП очень волнуется, поскольку точной команды о состоянии космонавтов и мерах по их эвакуации не было. Он вынужден был назначить свою группу, чтобы иметь точные данные на месте о ходе эвакуации и оказании необходимой помощи в эвакуации корабля, экипажа.
Я был назначен старшим группы; со мной были В.Волков, В.Шаповалов, С.Артемьев. Мне дали представителя завода Ю.И.Лыгина. В 9 часов вечера мы получили команду в 12 часов ночи вылететь с Байконура в Пермь, куда прибыли к 5 часов утра. Там ждал вертолет, который доставил нас за 5 км от места приземления. Начали выяснять обстановку.
Лес в этом месте был очень густой, земли не видно совершенно, купол парашюта завис на деревьях. Связь с космонавтами по радио есть, но никто их не видел, только знали, что оттуда поднимается дымок костра и они сообщают кодом, что у них все нормально. Мы знали, что у космонавтов ограниченные ресурсы по теплу, одежда их надолго не спасает. Метеоусловия были благоприятные, всего - 5°С. Снег около 1.5 м и деревья по 40 м высотой не позволяли группе поиска высадить туда десант, поскольку инструкциями это было запрещено.
Мы обратились к летчикам вертолетов ВВС, которые там были, они нам отказали: пока не будет команды из Центрального командного пункта, они ничего не смогут сделать. Мы подошли к летчику полярной авиации – его Ми-1 стоял сбоку – фамилии его не помню, но А.Леонов его знает – и попросили подбросить нас туда. Хотя бы на «елочку» (тросовая лестница. – Авт.) высадить, чтобы мы по ней спустились и добрались до них. Летчик сказал, что тоже не имеет права:
– Только два человека могут дать команду – Кувшинов [один из руководителей ГВФ] и Анохин [заслуженный летчик-испытатель СССР, готовил первую группу космонавтов].
– Я от Анохина.
– Как его зовут?
– Сергей Николаевич.
– Садитесь.
Мы сели втроем – Артемьев, Волков и я, не разобрав за шумом двигателя, чтобы одного высадили – Ми-1 больше двух человек не берет. Погрузили лыжи, топоры, пилы и полетели. В пути, увидев, что нас трое, летчик сказал, что не сможет зависнуть, а высадит нас в двух километрах от космонавтов. Дальше нужно идти на лыжах. Он завис над березовой рощицей; высота деревьев – 20 метров. Выбросил веревочную лестницу и сказал, чтобы мы спускались. Мы побросали груз и спустились все трое.
Неприятные были ощущения, когда прыгали с лестницы. Он показал нам направление и улетел. Поставили компас в этом направлении и хотели двигаться. Но оказалось, что лыжные крепления хорошо подошли к моим сапогам, а Волков и Артемьев были в унтах, и поэтому возникли трудности с их креплениями. Пройдя метров 100, я вынужден был дать команду вернуться и готовить место для посадки вертолета, а сам двинулся к искомому месту один.
Через некоторое время я услышал выстрелы и по ним продолжал идти. В 9:00 мы высадились, а к ним я пришел в 2:00 дня. Идти 2 км пять часов, имея первый разряд по лыжам, – это стыдно, конечно... но очень сложно: рыхлый снег глубиной 1.5 м.
Когда я почувствовал дым, увидел корабль, силы как-то прибавилось. Я подъехал. На корабле сидел Беляев и выразительным языком разговаривал с самолетом, который барражировал над ними. Я подошел. Он так безразлично на меня посмотрел сначала. Я его за ногу стянул. Он потрогал меня, а потом кинулся обниматься. Он потом сказал, что подумал, будто у него галлюцинация. «Как это так? Провожал нас и оказался здесь. Ты что, раньше нас сюда прилетел?»
Леонов был в стороне у костра. Он услышал голоса, бросился к нам. Там у них тропиночка была проделана, а сам костер был на земле. Снег протаял и как в колодце они находились. Обрадовались, стали расспрашивать. Я взял рацию у П.Беляева и доложил СП: «Беляев прибыл, все в порядке, принимаем меры к эвакуации». После этого через самолет сообщил, что в первую очередь необходима экипажу теплая одежда, спальные мешки, палатки и питание. Вскоре вертолет сбросил нам 8 «мест». Мы нашли только два. Но, к счастью, оказались спальные мешки и палатки. И стали готовить место отдыха. Космонавты были измучены. Для них эта была вторая ночь без сна. Леонов стал шутить.
...Очень хотелось пить – много сил потратил на дорогу. Я присосался к бачку с водой и выпил почти все, что у них осталось. «Вот видишь, нам есть нечего, а ты и воду отнял». Они съели все продукты, а для добывания воды приспособили контейнер от НАЗа. Вторым заходом с вертолета сбросили продукты: макароны, сухари. Я успел сказать, чтобы сделали горячую пищу. И на следующий день нам выбросили 40-литровый бачок с чаем и стали доставлять горячую пищу.
К концу дня пришла группа, которая была предназначена для эвакуации от ВВС. Пришел доктор Туманов. Развели еще один костер. У Туманова оказались таблетки мясного бульона. Мы их вскипятили, и надо было видеть, с каким удовольствием Беляев с Леоновым залпом пили горячий бульон. Я, например, не мог до этой кружки дотронуться.
Доктор их осмотрел, послушал. Леонов сразу обратился: «Нельзя ли нам погреться?». Туманов сказал, что в порядке исключения можно, конечно, налил им по полстаканчика. Они с удовольствием выпили, и мы их уложили спать. Леонов на этой металлической фляжке нарисовал Туманову место приземления вместе с кораблем и написал свои пожелания.
На следующий день, как только они проснулись, стали приниматься меры к эвакуации... Запросили вертолет, который прилетел на место, где мы прыгали. Там расчистили площадку, прислали нам лыжи. Собрали все материалы, которые космонавты должны были взять с собой, дали им сопровождающего из группы поиска и по лыжне отправили к месту приземления вертолета. Оттуда они уже полетели в Пермь.
(Беляев В. С, участник поисковой группы )


Космонавты П.И.Беляев (слева в ушанке) и А.А.Леонов (справа в шлемофоне) и экспедиция спасения: инженер-полковник В.С.Беляев (в середине) и В.Н.Волков (справа над ним).
dvinetz: (разведчик)
Кубинцы в советской армии
В боях, 30 января, героически погиб в бою лейтенант Энрике Вилар, командир взвода 409-го стрелкового полка, едва ли не единственный кубинец, воевавший в Красной Армии.
Энрике приехал в Советский Союз в 1932 году. Его отец был революционером, сидел в тюрьме, мать с четырьмя детьми оказалась без средств к существованию. С помощью друзей в СССР удалось вывезти самого младшего, Энрике. Он жил и учился в интернациональном детском доме в Иваново, нашел здесь вторую родину. Когда началась война, Энрике было 16 лет, но он подал заявление принять его в армию добровольцем. Свою мечту он осуществил в 42-м году. Учился в снайперской школе, закончил военное училище. В ноябре 44-го младший лейтенант Энрике Вилар был назначен командиром взвода 409-го полка.
Недолго довелось воевать юному кубинцу. В три часа утра 30 января батальон майора Зуева, в котором служил младший лейтенант Энрике Вилар, пошел в атаку на поселок Фюрстенау. Его взвод должен был отвлечь на себя противника, чтобы соседняя рота могла перейти в атаку. Он поднялся первым…
Зуев М. П., командир батальона 409-го стрелкового полка, майор:
— На рассвете следующего дня я обошел поле боя. Энрике Вилар лежал убитый с пистолетом в руке. Фашистская пуля сразила его, когда он шел в атаку…
Тарасов С. С., замполит батальона 409-го полка:
— Я отлично помню этого парня. Помню, как он поднял взвод в атаку, в рукопашной схватке перебил четырех фашистов, отлично стрелял из пулемета. Я в том бою был ранен, но успел подготовить список для награждения. Младший лейтенант Вилар должен был посмертно получить орден Отечественной войны…
а это )
Вроде всё. А кто желает больше да отправляется сюда
dvinetz: (разведчик)
Юрию Петровичу Ржевцеву и Фрей Лису спасибо


Укрепления Грольманского верхнего фронта, бастион Обертайх. Внутренний двор.
заканчивая выкладку фотографий )
в следующий раз, закрывая тему, будет история про дружбу народов :) спасение природы :))) а также кто кого чем заваливал (специально Астафьеву)
dvinetz: (разведчик)
Внешний вид, вид на ров из амбразуры форта №5.



Брать такую дуру пехотой - с ума сойти можно. Но ведь взяли же! Причем 5-й форт силами одного батальона, как гласит мемориальная табличка.

Снимки из фотоальбома-учебного пособия бывшего Московского военно-инженерного училища. Фото Юриея Петровича Ржевцева. )
dvinetz: (разведчик)
наши солдаты в захваченном форту
100.06 КБ

99.66 КБ

Кенигсберг после штурма


Панорама с башни Дона.


ещё одна
dvinetz: (разведчик)
«СВОБОДНАЯ ГЕРМАНИЯ» В ШТУРМЕ КЕНИГСБЕРГА

текст исходно с калининградского форума, был напечатан на http://www.klgd.ru/ru/city/750/almanac/a5_12.php
однако сейчас там страница выдаёт абракадабру, так что на всяк случай сдублирую

...На заключительном этапе войны члены фронтовых организаций НКСГ неоднократно обращались к советскому командованию с просьбой разрешить принять участие в активных действиях по освобождению своей родины от фашизма, восстановлению доброго имени немецкого народа и скорейшему окончанию войны. Выпускники антифашистской школы при Земландской группировке советских войск, в частности, просили в марте 1945 года направить их в Кёнигсбергский котёл. Советское командование дало согласие на это. Из немецких антифашистов организовали два взвода, ударную группу и отделение управление ротой. 18 марта 1945 года 58 лучших курсантов школы 1-го Прибалтийского фронта под руководством одного из основателей Национального комитета «Свободная Германия» солдата Эмиля КРУММЕЛЯ прибыли в посёлок Зид-лунг (Чкаловск). Отсюда антифашисты предприняли неудачную попытку проникнуть возле железнодорожной станции Гольдшмиде (Дмитрово возле Чкаловска) в 561-ю «Народно-гренадёрскую» дивизию, чтобы убедить солдат капитулировать. Но нейтральная полоса была сильно заболочена, здесь же проходил залитый водою ров. Курсанты не смогли преодолеть эти препятствия и вернулись на свою базу.
Потом командиром роты назначили лейтенанта Альфреда ПЕТЕРА, командирами взводов - унтер-офицеров Гебхарда КУНЦЕ и Гарри БОРНМАННА и командиром отделения управления ротой - ефрейтора Гюнтера КЛЯЙНА.
Альфред Петер был артиллерийским офицером, отличался волевым характером и хорошими организаторскими способностями. В плен попал под Сталинградом в 1943 году. Его переход на антифашистские позиции произошёл не сразу. Огромное воздействие оказало на него общение с Вили БРЕНДЕЛЕМ и другими деятелями партии немецких коммунистов.
и )

а ещё будут фотографии
dvinetz: (разведчик)
так что этот фрагмент сначала прогнал по поиску, вроде раньше нигде не светился

К. Галицкий
Герой Советского Союза гвардии генерал-полковник

Бой за город
(По опыту штурма города и крепости Кенигсберг)
Военный вестник 10/1945г.

...Примером действий по первому способу может служить атака одного из штурмовых отрядов подполковника Кривич. Штурмовому отряду предстояло занять здание Кенигсбергского городского театра. Когда отряд подоспел к театру, 45-мм орудия и орудия ПА открыли огонь по огневым точкам на подступах к зданию и по окнам нижних этажей. Дивизионная артиллерия бронебойными снарядами разрушала стены нижних этажей, а 122-мм орудия, танки и СУ вели огонь по верхним этажам, вынуждая противника спуститься вниз. Обстрел продолжался, в течение 10-20 минут. Это время пехота использовала для занятия исходного положения в 50-100м от объекта атаки; саперы успели проделать проходы в заграждениях и баррикадах. По окончании огневого налета пехота, преодолевая препятствия, через окна, двери и проломы в стенах (забросав их предварительно гранатами) с разных сторон ворвалась в ближайптие комнаты здания и уничтожила гарнизон. Одна из атакующих групп, наступавшая через прилегающий к театру сад , подорвав несколько дверей, ворвалась в здание через черный ход. В дальнейшем атакующие группы, двигаясь навстречу друг другу, последовательно очищали одну комнату за другой. Для того чтобы сделать проход в каждую следующую комнату, бойцы взламывали двери, или подрывали их гранатами. После этого в проделаный пролом они бросали гранаты, а огнеметчики пускали струю огня, заставляя противника сдаться или отойти в соседнюю комнату. Действуя так, атакующие группы в течение часа полностью очистили нижний этаж театра, уничтожив при этом до 200 солдат и захватив 250 пленных. Овладев нижним этажом, штурмовой отряд приступил к очистке последующих этажей и подвальных помещений. Здесь главную роль сыграли огнеметчики. Они под прикрытием огня автоматчиков проникали на этажи по лестничным клеткам, производили струеметание сначала холодной смесью, а затем делали короткий “огневой выстрел”, создавая тем самым очаги пожара и вынуждая противника складывать оружие. Группа закрепления штурмового отряда ворвалась в здание театра непосредственно вслед за атакующими группами и немедленно приступила к очистке занятых помещений и к приведению их в оборонительное состояние Огневая группа в это время вела огонь по огневым точкам, расположенным в незанятых этажах театра, а также по соседним зданиям, не допуская огневого воздействия и контратак противника. Атака вторым способом применялась главным образом в центральной части города, где отсутствовали сады, огороды и промежутки между отдельными домами, в связи с чем отпадала возможность атаки зданий с черного хода. Сошлемся на пример. Штурмовой отряд капитана Разумова, подойдя к кварталу, огнем всех видов проделал проломы в стенах ближайших домов. После этого решительным штурмом через двери, окна и проломы в стенах атакующие группы отряда овладели окраиной квартала и полностью очистили крайние дома. Затем одна из атакующих групп продолжала действовать со стороны улицы, а вторая, находясь в верхнем этаже занятого дома, подорвала стены и проникла в верхний же этаж соседнего дома. Энергичными действиями она заставила противника отойти в нижние этажи, навстречу группе, атакующей со стороны улицы...

...Приведем пример форсирования реки батальоном стрелкового полка, которым командует гвардии подполковник Донин. 8 апреля в 23часа 30мин. артиллерия, действовавшая с полком, открыла мощный огонь по зданиям, расположенным на берегу в районах предстоявшей высадки. Орудия малых и средних калибров уничтожали ОТ противника в нижних этажах, а орудия крупных калибров вела огонь, в основном, по верхним этажам, чтобы завалить их. После трех-пятиминутного огневого налета артиллерия перешла на методический огонь, под прикрытием которого атакующие группы штурмовых отрядов через проломы в стенах, окна и переулки быстро выбежали из укрытий и направились к пунктам переправы. Необходимые переправочные средства они несли с собой. В этот момент по заранее разработанному плану на участках действительных и ложных переправ были пущены ослепляющие и отсечные дымовые завесы. Атакующие группы по спускам, подготовленным саперами, приблизились к берегу, спустили лодки и плотики на воду и, ведя из автоматов непрерывный огонь по противоположному берегу, стали преодолевать реку. Группы закрепления штурмовых отрядов,с пользуясь тем, что уровень воды в реке был значительно ниже берегов, вели огонь по объектам атаки из пулеметов и других огневых средств через головы переправляющихся. Орудия прямой наводки постепенно увеличивали темп огня, а с приближением атакующих групп к берегу произвели повторный мощный огневой налет. Как только атакующие группы высадились на берег, орудия прямой наводки перенесли огонь по верхним этажам зданий и ОТ, фланкирующим переправу. Артиллерия с закрытых позиций вела интенсивный огонь, окаймляя район высадки. Атакующие группы, причалив в берегу, при помощи багров и веревок прикрепили плоты и лодки, после чего по канатам, штурмовым лестницам, имевшимся пристаням быстро, взобрались на набережную. Не ожидая подхода остальных десантов они немедленно развернулась в боевой порядок и с хода атаковали ближайшие прибрежные здания. Вместе с атакующими группами переправились и саперы. Они проделывали проходы в заграждениях перед зданиями, закладывали заряды ВВ на набережных и подрывали их для облегчения высадки последующих смен. Группы закрепления и часть огневых групп с началом форсирования реки атакующими группами выдвигались на исходную линию, а к моменту высадки последних на противоположном берегу также начинали переправляться в направлениях объектов, которые были атакованы передовыми подразделениями. Высадка групп закрепления и выгрузка материальной части огневых групп производились по спускам, проделанным к этому времени саперами. Таким образом, через 30 минут после начала атаки штурмовые отряды батальона захватили дома, прилегающие к набережной, а через 40 минут уже была закончена переправа групп закрепления и большей части, огневых групп. Тяжелые средства огневых групп (122-мм гаубиды, 76-мм пушки ДА и т.д. переправляли после овладения атакующими группами ближайшим к реке рядом домов. Закрепив за собой прилегающие к набережной кварталы, штурмовые отряды, не задерживаясь, продолжили расширять захваченный плацдарм...
dvinetz: (разведчик)
Но судя по поступающим отзывам, это не так
Вот ещё
Разработанная разведотделом штаба инженерных войск 11-й Гвардейской армии записка тех дней об оборонительных сооружениях и заграждениях противника на подступах к Кенигсбергу:

«Действием тыловых, поисковых групп, наблюдением, изучением материалов аэрофотосъемки, допроса пленных, перебежчиков, показаниями местного населения и изучением других источников разведки установлено:

Оборонительный рубеж в полосе прорыва проходил:

Первая линия: вдоль линии окружного шоссе;

вторая: Зелигенфельд, Шенфлис, южн. окраина Авайден, южн. окраина Понарт, Праппельн и Шпандинен;

третья: Иерузалем, Шпайхерсдорф, Понарт, Шенбуш, Континен;

четвертая: сев.- вост. окраина Розенау, Розенау, Центральный вокзал, северный берег р. Беек, военная гавань;

пятая: собственно крепость-цитадель с фортами внутренней линии и сооружениями полевого типа.

1. Характеристика оборонительного рубежа.

В основу оборонительного рубежа положены:

а) мощные узлы сопротивления — форты внешней и внутренней линии с многочисленными убежищами;

б) приспособление к круговой обороне населенных пунктов, прикрывающих подступы к городу в южном направлении (Вартен, Кальген, Понарт, Авайген, Шенфлис, Зелигенфельд);

в) создание глубоко эшелонированной системы тактических и оперативных минно-взрывных заграждений.
описание )
dvinetz: (разведчик)
Ход боевых действий


Из-за плохих метеорологических условий, исключавших возможность действий авиации, начало наступления было перенесено на 6 апреля.
3 апреля 245-й отдельный дивизион особой мощности из корпусной артиллерийской группы разрушения в составе трех батарей (6 орудий 280-мм) приступил к предварительному разрушению форта № 5. За три дня — 3, 4 и 5 апреля — было израсходовано 360 снарядов. Во время предварительного разрушения наблюдением было установлено 86 прямых попаданий, в результате которых была нарушена система огня и деморализован гарнизон форта.
По приказанию командира корпуса в 19 часов 5 апреля в полосе наступления дивизии была проведена разведка боем в направлении сарая с задачей выявления системы огня противника на переднем [325] крае и уточнения его группировки путем захвата контрольных пленных.
В установленное время артиллерия и минометы открыли огонь по противнику. Под прикрытием огня 2-я стрелковая рота 801-го стрелкового полка со взводом разведывательной роты дивизии, используя изготовленные лестницы и подручный материал, преодолела противотанковый ров и продолжала движение к первой траншее противника. Противник, обнаружив направление действия роты, открыл сильный огонь и прижал ее к земле. Солдаты взвода разведывательной роты дивизии комсомольцы Мурзаев, Чунахин и Поляков стремительным броском преодолели зону огня противника, ворвались в траншею и вступили в схватку с врагом. Увлекаемые смелостью разведчиков, солдаты 2-й стрелковой роты поднялись в атаку и быстро ворвались в первую траншею. Уничтожив застигнутого в траншее врага, рота закрепилась в ней, ведя огневой бой с противником. В этом бою было уничтожено 20 вражеских солдат и офицеров, один солдат взят в плен.
Пленный, принадлежавший 1-й роте 1095-го пехотного полка, показал, что немцы в ночь на 5 апреля произвели перегруппировку: подразделения 75-го охранного полка, ранее оборонявшиеся на переднем крае, были выведены в резерв, а их место занял 1-й батальон 1095-го пехотного полка 548-й пехотной дивизии.
Изменения в группировке врага существенного влияния на принятое командиром дивизии решение не оказывали. По приказанию командира дивизии для обеспечения правого фланга 2-й стрелковой роты от удара противника со стороны форта № 5 на перекресток шоссе и противотанкового рва к 21 часу 5 апреля была выдвинута 3-я стрелковая рота 801-го полка, находившаяся во втором эшелоне батальона. Орудия 801-го полка, выделенные для стрельбы прямой наводкой, также были выдвинуты в район 2-й и 3-й стрелковых рот.
... )
dvinetz: (разведчик)
Наступление 235-й стрелковой дивизии с прорывом сильно укрепленной обороны немцев на подступах к Кенигсбергу и бой в городе (6–9 апреля 1945 г.)

Обстановка и задача дивизии

В марте 1945 г. войска Советской Армии готовились к разгрому Противника, укрепившегося в крепости Кенигсберг.

54-й стрелковый корпус (126, 235-я и 263-я стрелковые дивизии) с 16 марта 1945 г. находился во втором эшелоне 43-й армии, расположившись в 15–20 км северо-западнее Кенигсберга. Части и соединения корпуса усиленно занимались боевой подготовкой, основной задачей которой являлась подготовка личного состава к предстоявшему наступлению.
25 марта командир корпуса генерал-лейтенант Ксенофонтов А. С. получил от командующего 43-й армией задачу готовиться к прорыву вражеской обороны на северо-западных подступах к Кенигсбергу и овладению городом.
По решению командующего армией 54-й корпус, наступая на левом фланге армии на направлении главного удара, прорывал оборону противника на участке безымянная высота 1 км западнее г. дв. Шарлоттенбург 400 м севернее отметки 28,7, имея ближайшей задачей выйти на рубеж г. дв. Клайн Ратсхоф, отметка 28,0 и к исходу первого дня ворваться в город и овладеть улицей Хагенштрассе.
Тщательно изучив задачу, командир корпуса 27 марта принял решение, с командирами дивизий и частей усиления в полосе предстоявшего наступления провел рекогносцировку, по окончании которой объявил свое решение на наступление и поставил дивизиям следующие задачи. 235-я дивизия (командир дивизии генерал-майор Луцкевич И. Л., начальник штаба подполковник Ефимов М. В.) должна была прорвать оборону противника на участке г. дв. Шарлоттенбург, траншея 300 м юго-восточнее г. дв. Танненвальде и, нанося главный удар левым флангом в направлении Шарлоттенбург, отметка 28,0, во взаимодействии с 263-й стрелковой [307] дивизией уничтожить противостоявшего противника и овладеть дорогой Вальдгартен, отметка 28,7; в последующем дивизия имела задачу выйти на рубеж (иск.) Клайн Амалиенау, Нойхуфен и к исходу дня ворваться в город и в своей полосе овладеть улицей Хагенштрассе.
Справа наступала 263-я стрелковая дивизия с задачей к исходу дня ворваться в город и в своей полосе овладеть улицей Хагенштрассе.
Слева прорывала оборону 343-я стрелковая дивизия 81-го стрелкового корпуса 50-й армии с задачей к исходу дня ворваться в город и овладеть районом Пальфе. Небольшая по глубине задача дня 235-й дивизии — около 4 км — объясняется тем, что ей предстояло прорывать сильно укрепленную оборону врага типа укрепленного района.
как всегда текст и большие картинки )
dvinetz: (разведчик)
Ход боевых действий


В 9 часов 6 апреля началась артиллерийская подготовка, длившаяся до 12 часов. До 11 часов 20 минут артиллерия производила согласно плану разрушение целей. С 11 часов 20 минут до 12 часов артиллерия вела огонь на подавление огневых точек и живой силы противника в траншеях. Во время артиллерийской подготовки огнем артиллерии и минометов было уничтожено или подавлено большинство огневых точек врага в полосе наступления дивизии.
В 11 часов 55 минут стрелковые подразделения по сигналу, командира дивизии начали движение в атаку. При приближении их к переднему краю противника на 100–150 м наша артиллерия перенесла огонь в глубину.
В 12 часов стрелковые батальоны первого эшелона, взаимодействуя с самоходно-артиллерийскими установками, дружно атаковали врага и к 12 часам 30 минутам полностью овладели первой траншеей.
Штурмовые группы 1-го батальона 99-го гвардейского полка, развивая успех, стремительно ворвались в безымянный поселок севернее Верхн. Каршау и начали очищать его от уцелевших там групп противника. Бои за отдельные здания носили ожесточенный характер. Нашим штурмовым группам приходилось противотанковыми гранатами выбивать окна и двери домов, в которых укрепился противник, и после этого вести бой за комнаты и коридоры внутри здания. Большое значение в уничтожении врага в укрепленных зданиях сыграли огнеметы.
Подразделения 3-го батальона этого же полка, стремительно продвигаясь вперед, вышли на северную окраину безымянного поселка и во взаимодействии с 1-м батальоном, который вел бой в поселке, завершили разгром врага в этом районе. После упорного боя за поселок 99-й гвардейский полк начал продвигаться в направлении квартала 685.
95-й гвардейский полк, овладев первой траншеей и частью сил блокировав бункер у отметки 20,3, остальными силами под прикрытием огня артиллерии и минометов продолжал наступление в направлении сада южнее Понарт.
97-й гвардейский полк, уничтожая уцелевшие группы противника, с боем продвигался вперед. Героизм советских воинов носил массовый характер. Так, например, комсорг 7-й стрелковой роты 97-го гвардейского полка старший сержант Телебаев одним из первых поднялся в атаку и с возгласом «За Советскую Родину, вперед!» увлек за собой роту. Телебаев первым ворвался в траншею противника и, действуя автоматом и гранатами, уничтожил шесть немцев и трех взял в плен. В этом бою Телебаев был ранен, но не покинул поля боя и продолжал сражаться. Боец огнеметчик Игнатович под прикрытием огня пулеметов подбежал к бункеру у перекрестка железной и шоссейной дорог и огнеметанием в дверь уничтожил часть [294] гарнизона, а оставшиеся в живых были так ошеломлены действием огнемета, что, не оказав сопротивления, сдались в плен.
Разрозненные подразделения врага пытались оказать сопротивление из отдельных окопов и ходов сообщения между первой и второй траншеями. Сопротивление их было быстро сломлено, и к 13 часам 30 минутам части дивизии вышли ко второй траншее первой позиции обороны противника. На этом рубеже части дивизии встретили упорное сопротивление противника. Как было установлено позднее, с началом нашего наступления на усиление подразделений 171-го пехотного полка во вторую траншею из Понарт был переброшен 1-й батальон 159-го пехотного полка.
и опять много текста и ТРАФФИК )


дальше будет ещё
dvinetz: (разведчик)
Есть на ГСПО товарищ Фрей Лис, интересующийся сабжем. Последнее время выкладывает оченно интересные сканы (и распознанный текст). С его согласия переношу в ЖЖ

Наступление 31-й гвардейской стрелковой дивизии с прорывом укреплений в районе Кенигсберга (6–9 апреля 1945 г.)
Обстановка и задача дивизии
В апреле 1945 г. во время разгрома кенигсбергской группировки немецко-фашистских войск 11-я гвардейская армия наносила удар по Кенигсбергу с юга.
16-й гвардейский стрелковый корпус, в состав которого входила 31-я гвардейская стрелковая дивизия, получил задачу, наступая на направлении главного удара армии, прорвать оборону противника на участке (иск.) фл. Нойфорверк, перекресток шоссе и железной дороги 600 м западнее Бол. Каршау, овладеть рубежом отметка 17,1, сад 200 м южнее казармы, северная окраина Праппельн; в последующем, развивая наступление, овладеть районом Понарт и к исходу дня выйти на северный берег реки Беек.
Уяснив поставленную задачу, командир 16-го гвардейского корпуса гвардии генерал-майор Гурьев С. С. решил главный удар наносить правым флангом, имея боевой порядок корпуса в два эшелона: в первом эшелоне — 1-я и 31-я гвардейские дивизии и во втором эшелоне — 11-я гвардейская дивизия.
23 марта командир корпуса на рекогносцировке поставил 31-й гвардейской стрелковой дивизии (командир дивизии генерал-майор Бурмаков И. Д., начальник штаба подполковник Скоков И. М.) следующую задачу: нанося главный удар правым флангом в направлении казармы на южной окраине Понарт, товарная станция, прорвать оборону противника на участке безымянный поселок 300 м севернее Верхн. Каршау, перекресток железной и шоссейной дорог 600 м западнее Бол. Каршау и овладеть рубежом (иск.) к. Понарт, сад 200 м южнее казарм у Понарт, северо-восточная окраина Праппельн; в последующем овладеть Понарт и к исходу дня выйти на северный берег реки Беек на участке между восточным и западным железнодорожными мостами севернее Понарт.
Командир корпуса сообщил командиру дивизии, что справа будет наступать 1-я гвардейская стрелковая дивизия с ближайшей [278] задачей овладеть рубежом отметка 17,1, к. Понарт и к исходу дня выйти на северный берег реки Беек в своей полосе наступления.
Слева наступает 84-я гвардейская стрелковая дивизия 36-го гвардейского стрелкового корпуса с ближайшей задачей овладеть Праппельн. Готовность дивизии к наступлению была установлена к исходу 4 апреля.
11-я гвардейская стрелковая дивизия — второй эшелон 16-го гвардейского корпуса — должна была сосредоточиться в рощах южнее Голлау. Она получила задачу наступать за 1-й гвардейской дивизией и с выходом последней на северный берег реки Беек сосредоточиться в районе Понарт и быть в готовности развить успех частей первого эшелона корпуса в зависимости от обстановки.
К моменту получения задачи на наступление 31-я гвардейская дивизия оборонялась на фронте сараи 1 км юго-западнее фл. Нойфорверк, Верхн. и Бол. Каршау и далее к юго-западу до линии железной дороги.
дальше ОЧЕНЬ много текства с ОЧЕНЬ большими картинками )
продолжение воспоследует
dvinetz: (Default)
ТАНК И ЛЮДИ
http://btvt.narod.ru/morozov/soderzanie.htm
теперь в сети.
Дневник главного конструктора Александра Александровича Морозова.
dvinetz: (Default)
Обработка очередного дедовского рассказа.
В нашей охотничьей литературе можно много прочесть о встречах с различными животными, в том числе и с бурым медведем. У меня в жизни тоже состоялось несколько таких встреч, в обстановке необычной для человека и для зверя.
Шла война. Великая отечественная. На Ораниенбаумском плацдарме вела бои приморская оперативная группа (ПОГ). Я был во 2 батальоне 2й отдельной бригады моряков.
Мы оборонялись на широком фронте в районебывших деревень Гостилица и Вяреполь. Зима была снежная. Окопы и траншеи рыть было невозможно, оборона состояла из ДЗОТов, минных полей, завалов и малозаметных препятствий (МЗП). Между линиями обороны нашей и противника была нейтральная полоса по ширине зависящая от условий местности- от 100 метров до 1км. Ведя разведку и наблюдениями и боем, я часто бывал на нейтральной полосе и
по следам понимал, что лося и медведя в лесу много.
Понадобилось нам как то усилить лесной завал на стыке с соседом. Тщательно всё осмотрели, куда и как валить вековые сосны и ели, где охранение выставить, где и как внимание противника отвлечь, пока ведутся лесопильные работы. Отметили для себя проходы в минном поле. Тут как раз погода
подходящая: пурга- ни зги не видно. Приступили к работе. Пилить начали сразу 4 пары краснофлотцев. Я с радиостанцией. Вижу, падает первая огромная сосна, вдруг, дикий крик «Медведь!», раздалась автоматная очередь, взрывается ракета и в двадцати метрах от меня в вихре снежной пыли,
мчится огромный чёрный медведь. Снова автоматная очередь и вслед за первым мчится второй медведь, значительно меньший. Крики, медведи, стрельба.
Я точно не могу сказать, испугался я или растерялся: был готов к любой каверзе противника, но не к медведям. Вооружён я был Парабеллумом с кобурой- прикладом. Защёлкнуть приклад я не успел и с руки 3 раза выстрелил в мчащуюся тушу. Зверь припал, поднялся и понёсся дальше, а меньший был убит из СВТ. Стрельба утихла, но… где то перед нами, метрах в 70 разорвалась мина, затем вторая, третья. Противник нас обнаружил, ставит миномётами заградительный огонь. Ведь всё пристреляно и у нас и у них, на каждый квадрат сосредоточена артиллерия. Надо срочно уходить. Сорвали нам медведи работу по укреплению обороны. Подвесили пестуна на жердину и пошли. Надо ещё минное поле пройти, правда своё и с пометками, но… Из миномётов вёли огонь по лесу. Аккуратно, след в след возвращаемся. Всё привычно, как на войне, вот только пестун на шесте и довольно тяжёлый. Мне ещё надо отчитаться перед комбатом: операция фактически не выполнена. Может медведь поможет: мяса у нас уже давно не было, перебивались в основном на сухарях.
Но откуда же медведи? Разобрались на второй день. Первая же сосна упала на огромный выворотень, под которым была берлога. В берлоге нашли окоченевшего медвежонка с солдатскую рукавицу. Так, собственно без умысла, разрушили мы медвежью семью. Но медведица ушла, крови не было. Впрочем и для неё наступили чёрные дни шатуна: потревоженный медведь в берлогу больше не ляжет.

Довольно неожиданно состоялась и вторая встреча. Кормили нас в эту зиму не густо, а курить приходилось вату из морского бушлата, валенок не было. Но баня, хоть полуземляная, была. Наши ротные тылы- походная кухня, деревянный ларь и та самая баня располагались метрах в 150 от переднего края в лесу. Впереди огневые точки, завалы, минные поля- жить можно. Готовил нам еду матрос алаев, кок с эсминца, готовил 2 раза в день- утром и часов в 17. Матросы с посудой приходили к кухне, получали свои положенные черпаки и шли с пищей в ДЗОТы. Так тропу и протоптали к «камбузу» и шла та тропа в аккурат мимо бани, которая топилась почти непрерывно, благо ручей рядом, а вмещала она не больше 3 человек. Решили мы с комиссаром роты помыться пораньше утром. Парился комиссар страшно, я послабее. Утро, ещё не рассвело, в бане провод горит вместо лампы, коптит страшно. Мыла нет, но с песочком можно и с веником. Паримся. «Про жизнь» вспоминаем. Вдруг рядом выстрел, крик, рёв, ещё выстрелы, снова крик… Правда к выстрелам и всякому такому давно привыкли, но неприятно, когда на переднем крае стреляют и кричат возле бани, а мы там, как положено, в голом виде. Правда у меня автомат (немецкий), у комиссара ППД. Сунув ноги в сапоги и накинув шинели, без прочих предметов туалета выскакиваем и сразу к соснам. Привычка- сосна- защита от пули. Осмотрелись. Оружие готово. Справа от нас метрах в 100-150 вдоль опушки леса, глубоко проваливаясь в снег, уходит в лес на махах крупный медведь. Слева, почти напротив бани, жестикулируя и ругаясь, стоит повар и его помощник. Нам, собственно, делать было нечего испортил нам медведь баню. Пошли одеваться. Потом выяснилось.

Повар, татарин Алаев, и его помощник (по одному ходить было запрещено) рано утром шли по тропе к кухне. Повар с коротким кавалерийским карабином, помощник с пистолетом ТТ. Снег поскрипывает, луна не зашла, тихо,сумрачно, холодно. Дальше рассказывает Алаев: )
dvinetz: (Default)
Три встречи

Приморская оперативная группа (ПОГ) входила в состав Ленинградского фронта, в 1941-1942 держала оборону на Ораниенбаумском плацдарме в районе населённых пунктов Вяреполь, Терентьево, Лопухинка, Гостилицы и др.
На широком фронте оборонялся 2 батальон 2й бригады моряков, а на правом фланге батальона стояла наша 2я рота. Практически вся наша группировка
находилась в окружении: спереди- противник, сзади- Финский залив. Это была, как тогда говорили, «Малая земля».
На войне, как на войне, лёгкого хлеба не найдёшь, но нам приходилось иногда совсем трудно. Иной раз ни поесть, ни покурить, а бойцовский дух держать нужно. Но настроение было- бить врага и сковывать его в обороне всеми своими активными действиями.
Активность наших действий выражалась главным образом в разведках: разведка боем, действия поисковых групп, действия снайперских групп при постоянно действующем наблюдении- вот основные виды наших активных действий.
Противник, находясь в обороне, занимал преимущественно господствующие высоты и всякие складки местности, населённые пункты и превратил их в древоземляные укрепления с развитой системой укрытий и ходов сообщения. Командование довольно часто проводило операции по захвату таких населённых пунктов, а иные из них переходили из рук в руки по нескольку раз. Например населённый пункт Порожки был нами отбит неоднократно, но позднее был взят противником и удерживался до прорыва блокады.
В обороне сведения о противнике нужно было добывать постоянно. И чтобы захватить языка или, даже, солдатские документы, часто приходилось вести боевые действия, связанные с атакой огневой точки и не всегда это оканчивалось благополучно для нас: несли потери, а иногда и значительные. Если учесть, что в состав поисковых групп, в группы захвата, отбирались лучшие, то станет ясно, потери ощущались очень болезненно: ведь мы не получали пополнения, а ряды наши редели.
Мне приходилось слышать, что на Большой земле разведданные поступают от партизанских групп, но сам я партизан, да и вообще гражданских людей уже года полтора не видел, верил этим слухам мало. Оправившись после проведённой разведки, готовил новую группу на новое место. Но, наконец, пришло время и мне встретиться с такой партизанской группой. И всё обошлось трагично, о чём и хочу написать.
Не помню месяца, но в конце зимы 1942г. из штаба бригады прибыл, кажется, капитан Тищенко, и с ним пятеро гражданских. Ну и мужчины! Мне объяснили, что эти пятеро- партизаны. Их сегодня ночью нужно провести через передний край в тыл противника и оставить там. Вот они какие, партизаны! Все рослые, двое с усами, один с бородой. Лица приветливые, с озорной улыбкой, в фуфайках, кирзовых сапогах, ушанках. Одеты неброско. Двое с немецкими автоматами, у троих наши пистолеты ТТ под фуфайками, без кобур. Все они ленинградцы. Самый молодой парень, ему было 20-22 года, весёлый блондин, сказал, что он со «Светланы», футболист. Вместе мы ужинали у меня в землянке, угощал я их варёной салакой, т. к. две недели ничего другого рота не получала.
Держались ребята так, как будто они и не в тыл противника шли, а едут в подшефный колхоз. До ночи провели время, но о своих задачах никто ни
слова не вымолвил. И ночь то выдалась неподходящая для перехода в тыл противника: тихая, звёздная, прорезанная трассами пулемётных очередей, а над обороной противника как всегда висели светящиеся ракеты. Но, видно, нельзя было ждать подходящей ночи.
Ночью провели их к пулемётному дзоту, что стоял на просеке, бойцы сняли две мины на своём минном поле. И ушли наши партизаны в белых халатах как призраки в эту белую тихую ночь. До утра мы находились на этой точке: передний край противника жил своей обычной жизнью. Значит, не обнаружили…
Так состоялась моя первая, радушная встреча с партизанами. Остальные были трагичны.
Война продолжалась. Части обороняющейся перед нами Голубой дивизии сменились финскими частями {Финны на ораниенбаумском пятачке? Что то новое. Они кроме Карелии где то воевали? И с кем их можно было перепутать?}, что доставило нам немало хлопот. Наша разведка сразу установила, что финны- отличные лыжники и хорошо подготовлены к любым действиям, вели себя очень активно, изучали нашу оборону и пытались проникнуть вглубь её и однажды просочились на участке моей роты вглубь обороны и пытались утащить одного старшину, но тот .бешено сопротивлялся и кончилось тем, что завязалась перестрелка. Старшину, убитого ножом финны бросили, а четверых своих убитых оставили, оттащили метров на 300 и замаскировали. О партизанах я уже
забыл.
Летом 1942 г. я возле своего командного пункта ставил задачу снайперам. Связной телефонист кричит из землянки, что «берёзу» (мой позывной) срочно требуют на «вишню»- это одно из стрелковых отделений в дзоте. Бегу со связным на «вишню». Бойцы по тревоге заняли ячейки, пулемётчики открыли с
амбразур маскировку и положили руки на ручки максима. Настороженная тишина. Рассказывают, что 7 минут назад на просеке был замечен человек, затем прозвучал пистолетный выстрел, а вслед за ним сильный взрыв, как гранатный.
Распорядившись, чтобы прикрывали огнём с позиций, с двумя бойцами иду по просеке, прикрываясь то деревьями то кустами. Подхожу к месту предполагаемого взрыва. Вот минное поле. С нашей стороны сделаны заметки где можно пройти. Слышу стонет человек и даже вижу его через поросли кустарника. Человек резко выкрикивал «Остановись!» и встаёт на колени, в руке Браунинг. Так и стоит, оружие не поднимает. Осторожно подходим. Да ведь это тот же партизан с завода «Светлана»! Сапог на пятке разворочен миной, да и ступня повреждена. Парень просит срочно оказать ему помощь и доставить в штаб бригады. Вынесли, наложили жгут. Кровь не останавливалась. Во время обработки ноги в санвзводе рассказал, что выходил с задания по обстановке, не смог выйти по времени на пункт, где его встречали и по памяти решил выйти на наш передний край в районе, где его провожали через нашу оборону.
Он вышел правильно, долго наблюдал. Узнал нашу форму одежды и выстрелил, чтобы обратить на себя внимание, т. к. опасался нашего минного поля, но он уже находился на нём и, сделав шаг, наступил на мину. Держал себя мужественно, но, глядя на свою забинтованную ногу, сказал, что в футбол ему больше не играть. О смерти не думал. Но я предполагал худшее, так как при таких ранениях миной даже при своевременном оказании медпомощи,
часто наступает смертельный исход от газовой гангрены. К сожалению я не ошибся. Умер он через 4 дня в медсанбате. Об остальных сказал: «Все живы, работают…» Так состоялась моя вторая встреча. Встреча не радостная.
В этом же году, будучи начальником штаба 2го морского батальона, готовил разведку боем и выбрал место на переднем крае в районе «Дедовой горы». Эта гора стоила нам многих жизней. Но на войне есть на войне. Но что там за деревянно-земельным забором с бойницами- в бинокль не увидишь. Нужно туда, за этот чёртов забор, проникнуть нескольким бойцам. Вот и готовили такой боевой поиск. Отходили мы во второй половине дня спокойно, не обнаруженными и не обстрелянными, как чаще всего бывало. Шли уже на нейтральной полосе. Два дозорных шли впереди- охранение. Вот вижу, стоит боец и показывает знаком: остановиться. Остановил группу, сам выдвигаюсь к дозору. Вижу, на поляне метрах 30 лежат два человека в гражданской
одежде. По всему видно- мёртвые. Подходить опасно, миноискателя нет, а на старом минном поле мину распознать трудно. Вросла она в землю и травой заросла. Срезали две жерди, прохлопали место и подошли к лежащим. Узнал. Это были два из оставшихся четырёх, что мы в ту звёздную ночь провожали через свой передний край. Судя по состоянию, они лежали немного: 2-3 дня. Ни птица, ни зверь не успели даже лиц тронуть. У одного оторвана вся левая ступня и перебито левое предплечье, у второго оторвана вся левая ступня, а в запрокинутой голове на виске- пулевая рана с ожогом, возле кисти руки наган. В барабане два патрона стреляных. На руке компас Андрианова. Под фуфайкой, за поясом в клеёнке,- карта.
На карте были пометки значками непонятными. Так и лежат обнявшись.
Мёртвых не спросишь, но разобраться в обстановке можно: выполнив задание прошли передний край противника и через нейтральную полосу шли к нашему переднему краю. Торопились, радовались, шли друг за другом, и попали на минное поле. Много было таких полей и много людей попадало на них. Видимо, первый наступил на мину и, падая, предплечьем разрядил другую. Второй бросился на помощь, но поспешил- сам встал на мину. Лежали, обнявшись, явно сознавая безвыходность своего положения. Первый умер вскоре от потери крови, второй не стал ждать своего смертного часа и
застрелился.
Не стал и я рисковать людьми, выносить с минного поля и хоронить тела. Пометил на своей карте, где их обнаружил. Взял оружие, карту. Попрощался с
погибшими и повёл своих людей на задание. Никто из нас не был уверен, что и после этого задания мы вернёмся живыми, так как не один десяток людей стал жертвами минных полей. О случившемся доложил, карту и оружие сдал. Так трагически состоялась моя третья встреча с партизанами.
Собственно с живыми то была только одна встреча. Но я видел трёх из пяти. Прошли годы, а может те двое из пяти и остались живы? Если живы, то помнят ту ночь и того бородатого лейтенанта, который их провожал и многое другое, что видели они в тылу противника. Обо всём этом нужно рассказать теперь, это очень важно. Но вскоре после этих событий была прорвана ленинградская блокада и под Гостилицами, мы вошли в этот прорыв.
Я больше не сомневался, что кроме нас вели разведку на переднем крае противника и партизаны.
dvinetz: (Default)
Немного о снайперах

Что мы знаем о снайперах военных лет?
Принято считать, что снайперское дело удел мужчин. Дело это трудное, требует большой сноровки, личного мужества и силы физической. О снайперах- мужчинах написано немало. А вот о женщинах… Тут, кажется, меньше.
В годы войны в деревне Амерово, что под Москвой, была организована Центральная женская школа снайперской подготовки. Попадали в эту школу девушки комсомолки- добровольцы при наличии определённых данных и, отличившиеся, выпускались сержантами- инструкторами снайперской подготовки.
Это из этой школы вышла Мия Магдагулова- герой Советского Союза, погибшая под Ленинградом. Саша Шелехова и Муза Булатова погибли в Прибалтике. Люба Беседина, погибшая под Псковом, Зоя Зеленина, Тоня Парамзина, старшина Масальская и многие другие патриотки, отдавшие войне молодость и жизнь.
Некоторые остались живы, я их знал, прошёл с ними по дорогам войны и рад встретиться с ними сейчас. Речь о них ниже.
Шёл четвёртый год Великой Отечественной войны. 749 гв. СП в составе 125 Краснознамённой Красносельской ордена Кутузова дивизии освобождал от
гитлеровских захватчиков Эстонскую землю. Враг цеплялся за каждый населённый пункт, за водные рубежи, железнодорожные насыпи, за каждую выгодную складку местности.
Были уже бои за Нарву, бои в Кериконских болотах и к описываемому времени полк вышел к гряде высот, атакой с хода их не взял и у подножья перешёл
к обороне. Позиция у противника выгодная: укреплённые высоты с оборудованными пещерами, хорошие ходы сообщения.
Приводим себя в порядок, готовимся наступать. Противник постоянно обстреливает наши позиции.
…Еду верхом из полковой санчасти: руку перевязывал. В районе расположения полковых тылов из землянки слышно пение частушек. В общем то частушки не всегда услышишь на фронте, так сошёл с коня- послушаю, посмотрю кто поёт.
Откинул полог из одеяла, зашёл. Батенька! Большая землянка с нарами, на нарах и на скамейках- молодых девчонок человек, мне показалось, двадцать. Поют и оружие чистят. И русые и чёрные, и рослые и малые. Встали. Поздоровались. Оружие, смотрю, всё снайперское: обычная 5зарядная винтовка 7,62 со снайперским прицелом. Ба! Да это же наши полковые снайпера. Знал я , что из школы к нам прибыла группа снайперов- девушек, да полк шёл с боями, не досуг было вникнуть в их распределение. Так и познакомились. Снайперов оказалось 10 человек, или, как принято говорить, 5 снайперских пар. Все девчата- огонь. Все уже обстрелянные и сами постреляли, или, как у них принято говорить, все счёт открыли. Награждены.
В перерывах между атаками, да и в обороне- самое дело снайперам. Распределили их по батальонам и для немцев на высотах кончилась вольготная жизнь: и наблюдатели и корректировщики, и всякие связные, и вообще всё живьё у них пригнулось, спряталось в землю. Мелькнёт каска, блеснёт стекло стереотрубы или бинокля, и снайперская пуля найдёт врага.
Позже появилось несколько снайперов у противника, и завязывались трудные многочасовые снайперские дуэли, но девчата наши возвращались пока невредимыми, они хорошо умели маскироваться, отлично стреляли и умело использовали все навыки, полученные в Московской школе снайперов. Действовали снайпера, как правило, снайперскими парами и в боевых порядках, в зависимости от обстановки.
За давностью лет я не помню всех фамилий, но запомнил одну снайперскую пару: девушку- снайпера по имени Белла и её напарницу Музу Булгакову, и имена у них были редкие, красивые, и сами девушки красавицы.
В боях за Таллин ряды наших снайперов поредели: кто в танке сгорел {как это В танке? НА броне дело другое}, кто ранен был, погибла и Муза Булгакова. На окраине Таллина в Нымме полк формировался после боёв. Стояли мы на территории какого то бывшего лагеря. Как то комендант штаба распорядился, чтобы девушки- снайпера помыли полы в штабе. Те- ни в какую. Пришлось вмешаться и в условиях боевой деятельности применить к бунтующим снайперам меру взыскания не по военному времени- посадили их всех на гауптвахту. И поварихи полка из солидарности отлично их там кормили. Правда сидели они там недолго, полк погрузился в эшелоны и убыл в Литву.
О Белле хочется остановиться подробнее. Шёл февраль 1945 года. Полк вёл бои уже в самоё Германии, продвигаясь к Бреслау. В боевых порядках стрелковых рот действовали и наши оставшиеся снайпера. Белла к тому времени уже имела солидный счёт. В одном из тяжёлых боёв потери были особенно значительны: погибли начальник разведки полка к-н Кайфман, полковой шифровальщик Свердлов, командир батальона к-н Трофимов и многие другие. Между боями рассматривались реляции на представление отличившихся к награде. Посмертно представляются к-н Кайфман и полковой снайпер Белла. Были они представлены к награде орденом Отечественной войны 1й степени. Пожалели погибших товарищи, помянули добрым словом. Вопросами погребения павших занимались в боях специальные похоронные команды. Война ведь на всё накладывала свой отпечаток, и на погребение, и на рождение человека. Суровая фронтовая жизнь, суровый обряд погребения. Почести павшим воздались после войны.
Бои продолжались, кольцо сжималось на шее частей противника. Бреслау был перед нами, а вскоре настал и День Победы.
…Велико же было моё удивление, когда уже в Чехословакии, где то у Вальденбургского перевала, в одной из рот встретил я Беллу- живую, награждённую посмертно. Да и в члены КПСС она была принята посмертно, после боя, и две красные полосы перекрещивали её личное дело
(знак посмертного принятия в члены КПСС). Стояла худенькая русая девчонка в военной форме сержанта с нашивками о ранениях, с орденом Отечественной войны на гимнастёрке, улыбалась странно и старалась показывать только одну половину лица. Вторая половина лица этой красивой девушки была искажена страшной раной- пуля, пробив висок, перебила носовую полость и вышла в верхнюю челюсть слева. Без глаза, с искалеченным лицом осталась Белла в свои 19 лет. Но боевая рана не может обезобразить человека, она может вызывать уважение и преклонение перед
ним. Именно так расценил ситуацию полковой разведчик Геннадий Курицын. Они дружили раньше, а после ранения Беллы- остались навсегда мужем и женой. Живы и сейчас, детей вырастили. Встретились мы на встрече ветеранов 125 СККД в Ленинграде на Пулковских высотах. Приехала сюда и ещё одна бывший снайпер полка. Между прочими воспоминаниями вспомнили и гауптвахту. А Белла и сейчас красива. Они- достойная друг друга пара. Белла Петровна- инвалид Отечественной войны, кавалер ордена Отечественной войны, медаль «За отвагу» и много других медалей она заслужила, а муж её- разведчик Геннадий Курицын прошёл горнило войны. Шесть раз ранен, трижды тяжело, кавалер орденов Славы и Красной Звезды. От первого до
последнего дня войны прошёл этот славный воин впереди наступающих батальонов. Ветеран 125 СККД 6 раз лежал в госпиталях и всегда возвращался в свою разведроту 125 дивизии.
Оба и сейчас работают и приносят пользу нашей Родине.
dvinetz: (Default)
На Вальденбургском перевале


Так сложилась для меня Великая Отечественная война, что не познал я ни горечи отступления, ни радости победы 9го мая.
Война шла к концу. Краснознамённый ордена Суворова и Кутузова 749 стрелковый полк, начальником штаба которого в то время был я, повернув от
Бреслау, преследовал противника в направлении города Вальденбург.
Вальденбург расположен на границе Германии с Чехословакией в гористой, с большими массивами леса, местности. Вальденбург оборонялся частями немецкой армии, имея во втором эшелоне части Власова и бандеровцев. {БАНДЕРОВЦЕВ??? Галичину после Бродов вроде расформировали за полной бесполезностью, а собственно УПА делать в Германии было нечего}
9 мая немецкие подразделения радами сложили каски и орудие и сдались в плен, а власовцы и бандеровцы, не надеясь на благополучный исход, в плен не сдавались и выгодно используя горно- лесистую местность, будучи хорошо вооружёнными, оборонялись упорно, до последнего солдата. Полку была поставлена задача- овладеть дорогами в районе горного перевала. Задача тяжёлая и выполнять её надо было безотлагательно. Обидно и горько было терять в бою людей убитыми и ранеными уже после победного салюта в Москве.
Ведя тяжёлые бои, используя в основном только личное оружие и 82мм миномёты, полк 11 мая выполнил задачу и, приведя подразделения в порядок,
перешёл старую Чехословацкую границу. Оставшиеся в живых власовцы и бандеровцы в плен не сдались, скрывались в лесах, организовав банды, и дальнейшей их ликвидацией занимались специальные части.
Примерно в то же время советскими танкистами при помощи чехословацких партизан и наших разведчиков был захвачен и глава изменников генерал- лейтенант Власов.
12 мая 1945 года колонна полка, двигаясь в направлении Праги, вышла в чешский населённый пункт Льгота-Смидарска. Трудно описать торжество встречи нас с чехословацкими жителями. Улицы по которым мы шли были сплошь заставлены столами с угощениями и цветами. Жители в национальных костюмах от стариков до детей приветствовали нас несмолкаемыми возгласами «Наздар!» Я ехал верхом и вся сбруя моего кона и седло вскоре оказались украшенными цветами и лентами. Все раненые бойцы сошли с повозок и старались идти в строю. Кровь и пот на повязках перемешались с красками цветов. Странное зрелище представляли солдаты и офицеры в запылённой одежде с оружием, в венках из цветов и с чешскими детьми на руках. У многих из них ещё не было детей, у многих их дети стали жертвами войны.
Здесь в Льготе-Смидерске мы и праздновали Победу, правда с некоторым опозданием. И это был всеобщий праздник для личного состава 749 полка и населения чешского городка. В жизни своей я больше не видел такого торжества и всеобщего счастья.
Первые дни после войны, не знал я что и делать, за что взяться. Начали проводить плановую боевую подготовку и командирскую учёбу, но вскоре был получен приказ двигаться в Венгрию, на Будапешт. Вот это дело привычное и понятное! Прикинул курвиметром по карте- 760 км. Не близкий путь для пешего солдата, но через 25 суток мы были в Будапеште.
Началась новая страница жизни- служба в оккупационной группе войск в Венгрии. Не всем конечно хотелось продолжат эту службу, ведь некоторые солдаты и молодые командиры служившие до войны во флоте с учётом войны, служили срочную службу 9 а то и 11 лет. Но служить- не Вальденбургские перевалы брать. Послужим.
dvinetz: (Default)
За Одером
С боями приближаемся к Одеру. Одер- так Одер. На карте синенькая миллиметровая полосочка. Была уже Луга, Нарва, Алус-Ярвин,- не ново! Переберёмся и через Одер.
Перебираться приходилось по всякому, но на языке военном это звучит красиво: «Форсировать водную преграду». Форсировать это нелегко. Рекогносцировка и всякая большая подготовка обычно требуется. И сапёрные части с понтонами, и всякие плавающие средства, вплоть до плавающих
танков.
Но с Одером у меня лично так не получилось. С боями мы вышли на Одер в городишке Приссельиц. Командир мой, подполковник Иванов, штаб от себя
отпускать не любил. Сам лез вперёд, иногда очертя голову, и штаб с собой. Так и тут получилось. Лично я форсировал Одер на снятых здесь же хороших дворовых воротах. По Одеру плыли льдины, трупы, всякая дрянь. В общем, никакой речной прелести я не ощутил. Даже пробитая пулями лодка, на которой пришлось до этого форсировать Нарву, показалась бы комфортабельным катером по сравнению с этими воротами.
Но, так или иначе, а на противоположном берегу, мы оказались вскоре в каком то низком, длинном доме. По радио я связался с батальонами. Командир
полка подп. Иванов и командир арт. полка майор Попов в этом же доме. Разобравшись в обстановке, поняли, что сунулись мы за Одер рановато, плацдарма почти нет, частей справа и слева тоже нет, и хотя немцы особой активности не проявляли, но углубляться дальше в сложившейся обстановке нельзя. Полк имел значительные потери в людях, тылы не подтянуты, обстановка у противника не выяснена, да и задача командованием дивизии не поставлена на развитие успеха.
С наступлением темноты начались неприятности: кто то бросил с чердака гранату- тяжело ранило начальника разведки полка, кто то выстрелил в окно
фаустпатроном и вышла из строя рация, тяжело ранен радист. Кто то обрезал провода телефонной связи с батальонами. Ночью немцы напали на головной медпункт и перерезали всех раненых и после издевательства зарезали двух девушек- санинструкторов.
Все просят боеприпасов, а их нет. В подвалах занимаемого нами дома собрано человек 20 жителей. Есть и дети. Чёрт знает что с ними делать, но выпускать нельзя. В довершении всего за стеной в стойлах располагается штук 20 коров. Коровы не доены несколько дней и устроили такой рёв, что его нельзя сравнить ни с каким более отвратительным звуком. Кухни неизвестно где и Горбанюк кормит меня длинными американскими консервированными сосисками без хлеба.
А чем кормят бойцов и кто их кормит?
Настало утро. В каждом доме в окне- белый флаг, за каждым флагом враг. Связь восстановлена, получаем приказ: упорядочить участок обороны, разобраться с картами, составить схему. Продержаться до вечера, с наступлением темноты передать участок сменяющему нас полку, и выйти в тыл для
переформирования.
Хлопотливая, бессонная ночь, но перспектива переформирования подаёт надежду на некоторый отдых и вообще разрядку нервам. В те времена я мог не спать по 2-3 суток и выкуривал от конца до спички по целой сигаре, как папиросу. В нормальной обстановке такую сигару целый
день курить нужно.
Обратный путь через Одер мы совершили по уже наведённому понтонному мост. Горбанюк вёз меня с радистом в лёгких санках, а сзади запасливый ординарец привязал на полозья разделанную свиную тушу пудов на 8.
Одним словом Одер мне не понравился.
dvinetz: (Default)
В замке «Манце»

Мне пришлось в военные годы побывать в нескольких замках Германии и Венгрии. Правда не в качестве гостя и не во фраке, побывал я в огромных замках. Не распахивали лакеи двери и не докладывали о прибытии. Шла война и часто замки эти со своими двухметровыми стенками как бы воскрешали своё старое военное значение и брать их приходилось с боем. Одни замки превращались в руины, в иных сияли зеркала и позолота, а со стен сурово глядели старцы, рыцари и кайзеровские генералы в островерхих шлемах: откуда, мол, взялись в этих залах эти серые шинели и эти краснозвёздные пилотки? Кто это курит здесь вонючую махорку? Бывали в этих залах и наши верховые лошади, вкусно хрупая овёс, из какого- либо позолоченного сосуда. Всё бывало.
А иногда такие замки превращались в твердыню, спасающую нам жизнь. И хотя мы, офицеры запаса, не носим теперь орденов (не модно), но иногда, одевая орденские планки, я вижу среди них колодку ордена Отечественной войны 1й степени, и тогда я вспоминаю на берегу Одера в Германии большой замок Манце. Пребывание в этом замке было отнюдь не из приятных. Под стенами этого замка погибла большая часть батальона храброго комбата капитана Сиротина. Так сложилась обстановка, что после овладения этим замком, там оказались штаб 749 сп, разведвзвод, 2 взвода роты ПТР и командир поддерживающей батареи 76мм пушек ст. лейтенант Спарбер. На усадьбе, прилегающей к замку размещался большой спиртовой завод.
1 и 2 батальоны были в резерве командира 125 СККД полковника Зиновьева. 3 батальон прикрывал штаб полка, занимаю территорию спиртзавода. Нужно сказать, что вся эта небольшая группировка подразделений сложилась в результате активного наступления и прорыва вперёд частей 125 СККД. Ни соседей, ни огневой связи с другими частями у нас к тому времени ещё не было. Командир полка подполковник Иванов, изрядно выпив в
подвалах замка, временно вышел из строя и спал на какой то кушетке, сотрясая храпом стены подвала. Противник был близко, фактически со всех сторон. Огонь по замку усиливался. Поставив задачу 3му батальону и всем подразделениям на оборону, пытаюсь войти с кем- либо на связь по радио. Попытка безрезультатна. Командир батареи 76мм пушек, выбрав себе НП где то в верхней части замка, тоже не может связаться со своей батареей. Огонь по замку становится всё более плотным. У противника на открытые позиции вышло несколько танков и ведут огонь
прямой наводкой спокойно и безнаказанно. Двухметровые стенки не пробиваются, но некоторые снаряды попадают в окна, рвутся в залах. Грохот, пыль, дым… Во дворе и на территории спиртзавода что то сильно горит. Связи с командиром батальона нет. Танки начинают приближаться и подходят к замку метров на 200, за танкамси накапливается пехота. Готовятся к атаке.
У нас в замке есть штуки 4 пулемёта, 10 ПТР и около 40 автоматов. Гранат и патронов порядочно. Бойцы расставлены у окон, ПТРовцы заняли позиции на втором этаже. Иду к бойцам от окна к окну. Настроение неважное, но мурлыкаю песенку.
В это время снаряд разрывается где- то наверху и прямо передо мной сверху с пылью и штукатуркой сваливается командир батареи ст. лейтенант Спарбер. Вид у него нехороший. Он громко упрекает меня в безрассудном поведении (он слышал моё мурлыкание), и не видит выхода из положения. Приведя в порядок с помощью словесности командира батареи, я продолжаю свой обход, и вот в одном из залов нахожу человека совершенно иного
склада и выдержки, чем командир батареи.
Картина мне представляется такая: высокая комната, огромное зеркало, среди комнаты раскрытый сундук или большой баул. У зеркала стоит наш разведчик, на нём одета какая то странная одежда, не то мантилья, не то какой то капот, весь обшитый беличьими хвостиками. Разведчик
весь поглощён своим отражением в зеркале. И так и этак поворачивается в огромных кирзовых сапогах, в этой мантилье, в бескозырке и с зонтиком. На лице у него странное выражение, даже смесь каких то выражений, но во всяком случае, здесь нет и в помине ни бдительности, ни боевой сосредоточенности, ни страха. Как в костюмерной мастерской. Автомат и гранаты лежат на подоконнике. Кругом разрывы и стрельба.
Увидев меня, разведчик бросил зонтик и опрометью бросился к окну прямо в своём хвостатом одеянии. Позже, уже после боя, он мне объяснил, что его
привлёк уж больно непонятный по своему фасону и назначению костюм.
Но я отвлёкся.
А танк, между тем, подошёл метров на 70 и, маскируясь за обломками стены, упорно долбил замок. Попытку пехоты прорваться к замку уже дважды
отражали автоматным и пулемётным огнём.
На территории спиртзавода слышен бой, много огня, пожар. Связи нет. Два танка ПТРовцы подожгли, а остальные стали осторожнее.
В это время прибегает радист- меня к рации. Беру трубку. Оказывается вышли на связь с командующим армией генерал- лейтенантом Гусевым. Доложил обстановку. Генерал сказал: «Держись, помогу!». И хоть не скоро, но помог. Когда танки противника уже пытались проникнуть в пролом стены, а немецкие автоматчики шныряли за стенами и в ход пошли гранаты, наблюдатель доложил, что наступает наша пехота с танками. Правда это оказались не танки, а самоходные установки, но уж теперь то мы знали, что этот замок Манце для нас не «последняя обитель на тленной Земле»
Как выяснилось позже, 3й батальон понёс большие потери и был выбит с занимаемых позиций из- за непростительной оплошности: в
ёмкостях оказался спирт. Он не был сам по себе ядовитым, не был и отравлен, а бойцы не рассчитали свои солдатские возможности «перехватили». {из песни слов не выкинешь} Для многих из них эта кружка оказалась последней. Сам капитан Сиротин остался жив.
dvinetz: (Default)
4. Под Порембами
(пример не всегда достойный подражания)ъ

Шла четвёртая фронтовая зима 1944 года.
Бои шли за освобождение Польши. 749 сп разделился на 2 группы. Усиленный отряд полка в составе 3го батальона к-та Сиротина и 2 дивизиона м-ра Балакова совершал рейд по тылам противника. Шли по польской земле, занятой немцами, погромив его тылы., внося дезорганизацию в управление войсками и вышли к городу Порембы.
Отправив в штаб пленного генерала, оказавшегося, к нашему сожалению не боевым а тыловым- интендантской службы, я разыскивал штаб полка, чтобы доложить командиру полка подполковнику Иванову {началась чехарда фамилий} о действиях отряда, которым мне было поручено командовать. Разыскивая штаб, я вышел на позиции 2го батальона и попал в арт. дивизион майора Балакова. Дивизион с открытых позиций вёл огонь прямой наводкой
по каменным зданиям. Точно я не помню, почему да и разобраться не успел, но Порембы нам не давались и батальоны не имели продвижения, копаясь в мокрых окопах, а ещё и потери несли.
Я попросил разрешения у командира дивизиона и сам пострелял двумя орудиями по каменной стене, из за которой вёл огонь танк противника. Мне казалось, что стрельба была удачной и я подавил цель. Уж трудно вспомнить детали, но приказал я подцепить одно орудие к машине «Су-76», посадил расчёт, ещё в одну машину посадил добровольцев- автоматчиков и на виду у всех на большой скорости буквально влетел в Порембы. {тут непонятно. Су-76 вроде особой скоростью не отличалась, да и к машинам её особенно не относили. Плюс куда в САУ сажать ещё десант? Может имелась в виду не САУ а другая машина с похожим индексом?} Всё происходило так быстро и неожиданно, что противник нас не успел или не хотел расстрелять по дороге, и первый снаряд попал в нашу машину когда мы были уже в городе. Танк «Тигр» стоял в разрушенном доме и прямо через окно, с расстояния в 50 метров послал в нас снаряд. Взрыв в моторной группе, масса удушливого дыма и осколков, машина наша загорелась, нас всех, мёртвых и живых, выбросило взрывной волной. Казалось всё кончено.
Очнулся я в кювете. Лежу, в руке пистолет, в голове и в ушах какой то зуд и тонкий звенящий звук, лицо в крови, ничего не слышу, плохо вижу. Не знаю, сколько я там пролежал без сознания, но когда пришёл в сознание вижу- вдоль дороги ползут несколько человек в маскхалатах. Сзади них перебежками подходят солдаты. Понял- наши- и снова потерял сознание.
Вскоре меня вытащили наши разведчики. Бой шёл уже в самих Порембах. Противник отходил… В 3м батальоне на НП капитана Сиротина санинструктор Августа отмыла меня от крови, грязи и копоти, и упорядочила мою рожу. А уж рожа действительно выглядела непривлекательно, я носил бороду и усы.
Множественные, мелкие ранения в лицо осколками и ожог сделали из меня такую «маску», что пленные немцы ещё долго шарахались от меня как от чёрта, принимая за партизана (такие в их понимании партизаны). {не похож :)}Дело в том, что в Порембы я влетел на глазах у многих, видели, что снаряд попал в мою машину, и считали меня убитым. Поэтому появление моё на КП да ещё с такой рожей произвело такую сенсацию. Сообщили, что жив ещё Борода.
К награде меня представили немедленно, и через сутки по телеграфу я был награждён орденом Красного знамени. Как мне объяснили мой безрассудный
поступок, если его так можно назвать, увлёк бойцов. Получилось нечто вроде личного примера. Кроме ордена; на память у меня остались на всю жизнь глухота на левое ухо и вмятина на носу.

Profile

dvinetz: (Default)
грибник из Витебска

September 2017

S M T W T F S
     12
34 56 78 9
10111213141516
171819 20 21 2223
24252627282930

Most Popular Tags

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Page generated Sep. 25th, 2017 12:48 am
Powered by Dreamwidth Studios